Экзистенциальная психология

Опубликовано August@Karro - чт, 10/08/2020 - 11:34

 Экзистенциальная психология – это направление современной психологии, в котором синтезированы различные учения и теории, посвященные психологическим проблемам человеческого существования. В состав современной экзистенциальной психологии чаще всего включают экзистенциальный психоанализ Ж.-П. Сартра и Л. Бинсвангера, логотеорию и логотерапию В. Франкла, аналитическую экзистенц-психологию М. Босса, экзистенциальную антипсихиатрию Р. Лэнга, экзистенциальную персонологию С. Мадди, экзистенциально-аналитическую теорию Дж. Бьюдженталя и, в первую очередь, психотеологию Р. Мэйя. Идейными источниками экзистенциальной психологии явились «философия жизни», экзистенциализм и феноменология.

Общая характеристика экзистенциальной психологии как одного из направлений современной психологической науки. В истории развития экзистенциальной психологии прослеживаются единичные попытки очертить ее собственный предмет. Один из родоначальников экзистенциальной психологии Р. Мэй полагает, что ее основным предметом является жизненный выбор человека. М. Босс и Л. Бинсвангер дают предмету экзистенциальной психологии более широкое толкование: это психические феномены, возникающие при столкновении человека с «экзистенциалами» – специфическими проблемами человеческого бытия (свободой, ответственностью, потребностью в смысле жизни, любовью, верой).

Достаточно большая группа психологов экзистенциального толка привержены точке зрения, что предмет экзистенциальной психологии – это психологические предпосылки и условия осмысленной жизни (В. Франкл, К. Фабри, К. Попельский). Те специалисты,   которые в большей мере ориентированы на клинические проблемы, склоняются к мнению, что предмет экзистенциальной психологии – экзистенциальные неврозы и другие формы психопатологии, порожденные экзистенциальными факторами (одиночеством, нигилизмом, крушением веры, бессмысленностью жизни). Основатель экзистенциальной персонологии С. Мадди высказывает мысль, что предмет экзистенциальной психологии – психологические закономерности формирования личности экзистенциального типа – свободной, ответственной, полагающейся на свои силы.

На современном этапе развития экзистенциальной психологии ее предмет все чаще получает синтетическую, комплексную характеристику. Известный экзистенциальный психолог Ирвин Ялом весьма точно очертил проблемное поле данного направления:

  1. психологические проблемы отношения человека ко времени, к жизни и смерти;
  2. психологические проблемы свободы, ответственности и выбора судьбы;
  3. психологические проблемы общения, любви, веры и одиночества;
  4. психологические проблемы смысла жизни и абсурда существования, осмысленного и бессмысленного бытия.

     Уже простое перечисление этих «вечных» проблем указывает на мощные философские корни экзистенциальной психологии. Однако в философских проблемах экзистенциальная психология вычленяет свои собственные аспекты анализа. Так, к примеру, в проблеме смысла жизни философов привлекает прежде всего содержательный аспект, в то время как экзистенциальная психология абстрагируется от содержания смысла жизни. Психологический анализ направлен на психологические механизмы обретения и психологические последствия утраты личностью смысла жизни безотносительно к его содержанию. Предмет экзистенциальной психологии, таким образом, вбирает психологические аспекты проблем экзистенциальной философии.

     Во многом схожую характеристику предмета экзистенциального анализа предлагает Эрих Фромм в книге «Человек для себя». Он полагает, что человеческое существование проблематизируют так называемые «экзистенциальные дихотомии» – проблемы, коренящиеся в особенностях бытия человека. Первая и самая значительная дихотомия – это проблема жизни и смерти, которую осознает и которой панически боится человек. В этой связи он сопротивляется смерти, пытается увековечить и обессмертить себя в разных творениях и поступках. Вторая экзистенциальная дихотомия заключается в том, что человек абсолютно одинок, но при этом не может обходиться без других людей. Поэтому он вынужден искать с ними союза и кооперации. Третья экзистенциальная дихотомия заключается в том, что человеку от рождения не дан смысл жизни, а он является существом, обретающим смысл. По этой причине он должен вырабатывать собственное мировоззрение и смысл жизни. Способы решения человеком этих проблем и составляют предмет экзистенциальной психологии.

     Томас Грининг – экзистенциальный психолог «новой волны» – солидарен с такой формулировкой предмета. Вышеупомянутые области человеческой жизни он называет «проблемными» в связи с тем, что они бросают человеку «экзистенциальный вызов». Ответ человека на «экзистенциальный вызов» – это всегда выбор им определенного варианта жизненного пути. Поэтому в самом широком толковании предмет экзистенциальной психологии – это жизненный выбор личности. Итак, первый экзистенциальный вызов – проблема жизни и смерти. Это специфически человеческая проблема, поскольку из всех живых существ только человек осознает свою конечность, смертность. На этот вызов, как и на все остальные, возможны два типа реакции – конструктивная и деструктивная. Конструктивная реакция приводит к повышению качества человеческой жизни, деструктивный выход из экзистенциальных проблем неизбежно заканчивается развитием экзистенциальной психопатологии и жизненным кризисом. Конструктивный выход в адаптации человека к проблеме смерти – это утверждение жизни во всех ее формах: в творчестве, в генеративности, в оптимизме и альтруизме. Ролло Мэй писал по этому поводу: «Чтобы охватить значение своего существования, человеку нужно охватить сперва тот факт, что он может не существовать, что каждую секунду он находится на грани возможного исчезновения и не может игнорировать неизбежность смерти, наступление которой невозможно запрограммировать на будущее». Перед лицом смерти жизнь становится более важной и осмысленной, человек буквально «влюбляется» в жизнь. Факт неизбежной смерти может также психически надломить человека, что проявится в деструктивном поведении.

Сюда входит злоупотребление алкоголем и психотропными веществами, суицидальные проявления, беспорядочные сексуальные связи. Ролло Мэй утверждает: «Мы боимся небытия и оттого комкаем наше бытие». Чаще всего деструктивный способ решения проблемы выражается в пессимистическом восприятии жизни, фатализме, нигилизме, апатии. Конструктивные и деструктивные реакции на проблему смерти Э. Фромм в свое время соответственно описал как экзистенциальные типы биофилии (стремления к жизни) и некрофилии (влечения к смерти).

Рассмотрим психологические признаки некрофилии как одной из наиболее злокачественных форм экзистенциальной аномалии личности. Сразу подчеркнем, что в экзистенциальной перспективе некрофилия трактуется не как половая перверсия, а как глобальная экзистенциальная установка или смысловая ориентация личности. В таком понимании некрофилия является одной из составляющих «синдрома распада», «который побуждает человека разрушать ради разрушения и ненавидеть ради ненависти». Синдром распада противоположен «синдрому роста», «который состоит из любви к живому, любви к человеку и независимости». Некрофильной личности Фромм атрибутирует некоторые психологические особенности. Во-первых, некрофилы наслаждаются при виде тотального разрушения и сами часто являются агрессорами и уничтожителями разнообразных форм и проявлений жизни. Ничто так не услаждает их, как ощущение полной власти над кем-либо или над чем-либо. Во-вторых, некрофилы живут прошлым и никогда не ориентируются на будущее. В-третьих, они лишены эмпатии, эмоционально холодны, в общении с окружающими держатся на большой коммуникативной дистанции. Более того, они стремятся в максимальной степени упорядочить и регламентировать межличностные отношения, сделать их механическими. Они склонны деперсонализировать и дегуманизировать межличностные отношения, обращаясь с другими людьми как с вещами. Если партнер по общению перешагнет через установленные некрофилом нормы и порядки общения, то будет покаран.

Для некрофила характерна установка на силовое разрешение противоречий, поэтому, заполучив в свои руки власть, он не скупится на репрессии и санкции, угнетающие других людей. Фромм отмечает, «применение силы не является навязанным ему обстоятельствами преходящим действием – оно является образом его жизни». В-четвертых, у некрофила гипертрофирована потребность в безопасности и самосохранении. Он плохо переносит угрозы своему существованию и старается обезопасить себя превентивными мерами нападения. Он презирает слабых людей, от которых не чувствует исходящей угрозы, и почитает сильных. В отношениях с ними он одержим любовью к педантично-принудительному порядку, который помогает ему редуцировать тревогу. По мнению Фромма, типичными представителями некрофильной экзистенциальной ориентации являются вожди тоталитарных милитаризованных обществ, например: Гитлер, Сталин и др.

Второй экзистенциальный вызов – проблема смысла и абсурда существования. Психологический парадокс человеческой ситуации заключается в том, что инстинкты не подсказывают человеку, как животному, биологический смысл существования. Мир культуры содержит широкий набор ценностей, которые человек может превратить в смысл индивидуальной жизни, но также не навязывает человеку ни одну из них. Поэтому в каждый момент своей жизни человек оказывается перед выбором смысла и цели существования. Деструктивный способ решения проблемы смысла жизни приводит к жизненному кризису бессмысленности, который подтачивает психологическое здоровье личности. Личность поражается специфической экзистенциальной патологией –«ноогенным неврозом» (В. Франкл, К. Попельский), «экзистенциальным неврозом» (К. Обуховский, С. Мадди), «экзистенциальной фрустрацией» (И. Ялом), «экзистенциальной тревогой потери смысла» (П. Тиллих). По мнению исследователей, все эти формы экзистенциальной патологии проистекают из духовных проблем человека, связанных с крушением смысла жизни.

Ядерным симптомом для данной формы экзистенциальной патологии является ощущение бессмысленности существования, состояние «смыслового вакуума». Причиной формирования смыслового вакуума является блокирование потребности человека в смысле жизни, что обозначается термином «экзистенциальная фрустрация». Если к субъективному ощущению бессмысленности присоединяется клиническая симптоматика, то следует уже говорить об экзистенциальном неврозе. Вот как характеризует это состояние один из ведущих экзистенциальных психотерапевтов В. Франкл: «У каждого времени свои неврозы – и каждому времени требуется своя психотерапия. Сегодня мы, по сути, имеем дело уже с фрустрацией не сексуальных потребностей, как во времена Фрейда, а с фрустрацией потребностей экзистенциальных. Сегодняшний пациент уже не столько страдает от чувства неполноценности, как во времена Адлера, сколько от глубинного чувства утраты смысла, которое соединено с ощущением пустоты, – поэтому я говорю об экзистенциальном вакууме... В отличие от неврозов в узком смысле слова, являющихся, по определению, психогенными заболеваниями, ноогенные неврозы проистекают не из комплексов и конфликтов в традиционном смысле слова, а из угрызений совести, из ценностных конфликтов и – не в последнюю очередь – из экзистенциальной фрустрации, проявлением и воплощением которой может в том или ином случае выступать невротическая симптоматика».

В более поздних работах, посвященных логотерапии – специальной технике исцеления от невроза бессмысленности, В. Франкл существенно дополняет картину симптомов. Помимо снедающего личность чувства бесцельности и бесперспективности собственной жизни, экзистенциальный невроз диагностируется по следующим признакам. Во-первых, это бесплановость, установка жить день за днем, прожигая жизнь в безделье. Во-вторых, фаталистическая установка к жизни, при которой человек видит себя беспомощным объектом воздействия жизненных обстоятельств. Третий симптом – коллективное мышление, стремление мыслить шаблонами и маскировать свое мнение под мнение группы, растворяться в толпе. Коллективное мышление избавляет экзистенциального невротика от необходимости принимать собственные решения и нести ответственность за них. Четвертый симптом – фанатизм, то есть слепое верование в идеологические догмы, поклонение лозунгам, которые хоть как-то заполняют внутреннюю смысловую пустоту жизни.

По клиническим данным Франкла, около 30 процентов случаев из его практики составляют пациенты с признаками экзистенциального невроза, а не какой-либо иной психогении. Эпидемия экзистенциального невроза бессмысленности расширяется: если раньше неврозом бессмысленности в основном страдало население высокоразвитых капиталистических стран, то в настоящее время эта форма психогенного расстройства охватывает молодежь стран СНГ. Относительную психологическую защищенность населения социалистических стран В. Франкл объяснял тоталитарным насаждением, внушением, индоктринацией идеологических догм, которые принимались людьми в качестве смысла жизни. Разрушение тоталитарной идеологии расчистило путь для эпидемии невроза бессмысленности среди населения бывших стран социалистического лагеря. Значительную роль в быстром и широком распространении неврозов бессмысленности играет девальвация у молодежи ценностей и традиций старшего поколения. Разрыв ценностной связи поколений обусловливает высокую уязвимость и податливость современной молодежи неврозу бессмысленности. Наиболее деструктивные варианты решения человеком проблемы смысла и бессмысленности жизни подробно изложены в экзистенциальной персонологии Сальваторе Мадди. Он утверждает, что «экзистенциальная болезнь» случается с человеком из-за провала поисков смысла жизни.

Мадди предлагает более дифференцированное описание психопатологии бессмысленности, чем кто-либо из клиницистов экзистенциального направления. С его точки зрения экзистенциальный невроз имеет когнитивные, аффективные и поведенческие компоненты. Когнитивный компонент экзистенциального невроза проявляется в дефиците функций целеполагания, планирования и программирования личностью своего жизненного пути. Как результат – жизненная программа либо отсутствует, либо является аморфной и нереалистической. Жизненная перспектива личности резко сокращается. Эмоциональное состояние человека, подверженного экзистенциальному неврозу, характеризуется как скука или апатия, переходящая в депрессию. Наконец, поведенческий компонент экзистенциального невроза преимущественно представлен резким угнетением жизненной активности человека. Экзистенциальный невротик тяготится уже самой мыслью о необходимости что-либо сделать со своей жизнью. Возможно и другое проявление невроза бессмысленности в поведенческой сфере. Негативное реагирование на проблему смысла жизни выражается в попытках человека спрятаться от этой проблемы в суете повседневных и малозначительных дел, в хаотической и неизбирательной активности. Невротик загружает себя работой для того, чтобы смягчить остроту переживания бессмысленности жизни. Паузы в сумбурной активности обычно доставляют ему массу отрицательных переживаний. Некоторые остановки доводят его до истинно невротических срывов, которые клиницисты называют «неврозами выходного дня». Таким образом, экзистенциальный невроз отличается триадой психических нарушений – в когнитивной, эмоциональной и поведенческой сфере.

В зависимости от выраженности в картине экзистенциального заболевания одного из этих трех компонентов выделяются три формы: нигилизм, крусадерство и вегетативность.

Нигилизм – это форма экзистенциального невроза, при которой гипертрофирован когнитивный компонент бессмысленности. Нигилизм характеризуется всепроникающей склонностью человека ставить под сомнение и дискредитировать те смыслы, которыми живут другие люди. Стремление нигилиста обесценить возможные смыслы жизни побуждается отчаянием найти что-либо достойное для себя. Процитируем Мадди: «Он проворно докажет, что любовь не альтруистична, а эгоистична, что филантропия является способом искупить вину, что дети скорее порочны, чем невинны, что лидеры скорее тщеславны и одержимы желанием власти, чем вдохновлены великим видением, что труд не продуктивен, а скорее являет собой тонкий покров цивилизации, скрывающий монстра в каждом из нас» .

Вегетативность – это форма экзистенциального невроза, в картине которой утрирован эмоциональный компонент бессмысленности. При вегетативности человек с головой окунается в переживания бесцельности существования. Аффективный настрой представлен чувством умиротворенности, апатией и скукой, которые перемежаются систематическими депрессиями. Это состояние прогрессирует, и человек все чаще переживает приступы депрессии и дисфории.

Крусадерство – это форма экзистенциального невроза, в картине которого превалирует поведенческий компонент бессмысленности. Крусадерство распознается по тяге человека к авантюрам и приключениям, немотивированному риску, злоупотреблению разного рода психотропными веществами, беспорядочной активности. Избыточная, бестолковая и непрекращающаяся активность выполняет функцию защитного механизма, отвлечения от накатывающегося чувства бессмысленности и бесполезности.


 

Последние материалы